6 й вселенский собор. Шестой вселенский собор

Второй Вселенский Собор предает анафеме ряд ересей. Анафема есть осуждение окончательное, отлучение от церковного общества — свидетельство о том, что преданные ей совершенно чужды Церкви. Так понимается значение анафемы на основании слова Ап. Павла (1 Кор. 16:22; Рим. 5:5; Гал. 1:8). Св. Иоанн Златоуст в 16-ой Беседе на Послание ап. Павла к Римлянам пишет: Что такое анафема? Послушай самого ап. Павла, который говорит: Если кто не любит Господа Иисуса Христа, да будет проклят, анафема, т.е. да будет отлучен от всех и будет чужим для всех.

Вселенский Собор предал анафеме следующие ереси:

1. Евномиане. Это последователи епископа Кизикского Евномия (около 360 г.), который учил, что Св. Дух не есть Бог. Он сотворен по воле Отца через Сына.

2. Аномеями называли также евномиане потому что они отрицали единосущие Лиц Св. Троицы, уча, что Второе и Третье Лицо ни в чем не подобны Первому Лицу.

3. Ариане учили, что Сын Божий не рожден от Отца, а сотворен и только подобен Отцу. Правило отождествляет их с евдоксианами, последователями Евдоксия (первая половина IV века), бывшего епископом Германикийским, затем Антиохийским и, наконец, Константинопольским. Учение Евдоксия подобно евномианскому. Он шел далее ариан, уча, что Сын даже не подобен Отцу.

4. Полуариане, или духоборцы, были последователями Македония, епископа Константинопольского, который учил, что Дух Святой ниже Отца и Сына, что Он сотворен и подобен ангелам. Собор отождествил две ереси, которые в то время выступали вместе, но на самом деле полуариане шли дальше духоборцев, которые не отрицали единосущия Сына с Отцом, в то время, как полуариане отрицали и это.

5. Савеллиане учили, что нет ипостасной разницы между Отцом и Сыном и Св. Духом, что Они составляют одно Лицо. Основателем этой ереси был епископ Птолемаиды Пентапольской Савелий, живший в первой половине 3-го века.

6. Маркеллиане, последователи епископа Анкирского Маркелла (половина IV века), который отрицал вечную ипостась Сына и учил, что с наступлением конца мира будет и конец Царства Христова и даже самого Его бытия.

7. Фотиниане, последователи Фотина, епископа Сремского, ученика Маркелла, особенно сосредоточивали свое учение на утверждении, что Иисус Христос был просто человеком, в котором с особой полнотой обитало Божество, но Он не вечен.

8. Аполлинариане, последователи Аполлинария, епископа Лаодикийского, в Сирии около половины IV века. Исходя из учения о трехсоставности человеческого существа, он приписывал Спасителю человеческое тело и человеческую душу (подобную животным), но не человеческий дух, взамен которого он признавал в Нем Логос. Он сливал в Нем Божеское и человеческое естество, отрицал в Нем человеческую волю и, т.о., в сущности, отрицал самое Богочеловечество.

Святые отцы, собравшиеся в Константинополе, определили: да не отменяется Символ веры трехсот восемнадцати Отцев, бывших на Соборе в Никее, что в Вифинии, но да пребывает этот символ непреложен: и да предается анафеме всякая ересь, и именно: ересь евномиан, аномеев, ариан или евдоксиан, полуариан или духоборцев, савеллиан, маркеллиан, фотиниан и апполинариан. Областные епископы да не простирают своей власти на церкви за пределами своея области и да не смешивают церквей; но, по правилам, Александрийский епископ да управляет только Египетскими церквами; епископы восточные да начальствуют только на востоке, с сохранением преимуществ Антиохийской церкви, правилами Никейскими признанных; также епископы области Асийской да начальствуют только в Асии; епископы Понтийские да имеют в своем ведении только дела Понтийской области; Фракийские — только Фракии. Не быв приглашены, епископы да не переходят за пределы своей области для рукоположения, или какого-либо другого церковного распоряжения.

При сохранении же вышеописанного правила о церковных областях, совершенно очевидно, что дела каждой области будет благоучреждать Собор той же области, как это и определено в Никее. Церкви же Божии среди иноплеменных народов должны быть управляемы согласно соблюдавшемуся до ныне обыкновению отцов.

Юрисдикционная независимость автокефальных Церквей установлена уже ранее 34 Апостольским правилом, а настоящее правило, в сущности, повторяет указанное 6 пр. I Всел. Собора. Поводом для издания настоящего правила послужило то, что происходило в Константинополе, который в то время уже приобретал большое значение как кафедра второй столицы Империи, но юрисдикция которого еще не была ясно установлена.

До того, как Константинополь стал столицей он имел кафедру только епархиального еп. Фракийской области. Мелетий Антиохийский поставил Святителя Григория Назианзина (Богослова) на кафедру Константинопольского епископа, но вскоре вмешался Петр Александрийский, под покровительством которого произошло незаконное поставление Максима Циника на эту же кафедру, о чем смотри правило четвертое Второго Вселенского Собора. Вмешательство Феофила Александрийского в преследование Святого Иоанна Златоуста было продолжением той же борьбы за влияние в столице Империи. Ср. Ап. 34 и 35; I Всел. 6 и 7; III Всел. 8; IV Всел. 28; VI Вселенский 36. Константинопольский епископ да имеет преимущество чести после Римского епископа, потому что этот город есть новый Рим. 2-ое правило устанавливает автокефальное, т.е. независимое друг от друга управление отдельных поместных Церквей, а настоящим правилом Константинопольскому епископу дается преимущество чести после римского епископа, “потому что этот город оный есть новый Рим. Константинопольский епископ приобрел большое значение только после того, как Константинополь стал второй столицей Римской Империи. Собор возвышает значение этой кафедры не по причине ее древности или апостольского происхождения, как Римской, Александрийской и Антиохийской, а по причине значения ее стольного города в администрации Империи.

Этим самым Собор устанавливает принцип старшинства, несогласный с принципом Римского папизма, связывающим с Римской кафедрой особые благодатные дарования. Проф. В. В. Болотов, впрочем, замечает, что буквальный смысл 3 правила предоставил Константинопольской кафедре весьма большую честь, но ни малейшей власти епископ столицы не был изъят даже от иерархической зависимости от своего митрополита, епископа Ираклийского”. Но Нектарий Константинопольский сумел повести дело так, что буквальное толкование канона оказалось невозможным.

Положение кафедры в столице Империи настолько возвышало ее, что постепенно росли и права её епископа. С этим долго не могли примириться епископы Александрии. В этом одна из причин вражды Феофила Александрийского к Иоанну Златоусту, действовавшему очень решительно. Петр Александрийский в деле Максима Циника тоже проявил притязание своей кафедры по отношению к Константинопольской. (Лекции по Истории Древней Церкви, т. III, стр. 224-225). Ср. 4 Всел. 28; 6 Всел. 36. О Максиме Цинике и о произведенном им безчинии в Константинополе: Максим не был и не есть епископ, как и поставленные им на какую бы то ни было степень клира, и сделанное для него, как и сделанное им все ничтожно. Правило издано против Максима Циника, который желал захватить Константинопольскую кафедру, занятую в то время Григорием Назианзином. Прибывшие по его вызову два епископа из Александрии совершили его хиротонию, но она никем не была признана. Важно отметить, что правило признает его хиротонию недействительной, хотя она и была совершена двумя законными епископами Православной Церкви. Она недействительна, потому что была совершена в нарушение 4 и 6 правил I Всел. Собора. Т.о. для действительности таинства священства оно должно быть совершено не только правомочными вообще для священнодействия епископами, но и с соблюдением прочих канонических правил об избрании и поставлении епископа. Этим опровергается католическое учение о таинствах, которое во всех случаях признает их действительными, если только они совершены епископом или священником с законным преемством, по правильному чину и с надлежащим намерением.

Относительно свитка Западных: мы принимаем и находящихся в Антиохии, исповедующих едино Божество Отца, и Сына, и Святого Духа. Здесь разумеется свиток Западных Епископов, содержащий постановления Сардикийского Собора, которым признан и подтвержден Никейский Символ веры. Относительно свитка западных мнения расходятся. Некоторые думают, что это означает исповедание Сардикийского Собора 343 г., но теперь, кажется преобладает мнение, что под этим свитком подразумевается послание Римского Собора Восточным епископам в 369 г., принятое и подписанное на Соборе в Антиохии в 378 г.

Поскольку многие, желая привести в замешательство и ниспровергнуть Церковное благочиние, враждебно и клеветнически вымышляют на правящих церквами православных епископов некоторые обвинения, не с иным каким намерением, как только с целью помрачить добрую славу священников и произвести смятение в мирном народе; поэтому святый Собор епископов, собравшихся в Константинополе, заблагорассудил: не без исследования допускать обвинителей, не позволять всякому приносить обвинения на правителей церкви, однако, и не всем возбранять этого. Но если кто принесет на епископа некую собственную, то есть, частную жалобу, как-то: в присвоении им чужой собственности или в иной какой-либо потерпенной от него неправде. При этих обвинениях не следует принимать в рассуждение, ни лица обвинителя, ни его веры. Подобает всячески и совести епископа быть свободной, и объявляющему себя обиженным обрести правосудие — какой бы веры он ни был. Если же на епископа будет возводимо церковное обвинение: тогда подобает рассмотреть лицо обвинителя. И, во-первых, не позволять еретикам приносить обвинения на православных епископов по делам церковным.

Еретиками же именуем как тех, которые издавна объявлены чуждыми Церкви, так и тех, которые после того нами преданы анафеме; кроме же этого и тех, которые хотя притворяются, будто веру нашу здраво исповедуют, но которые отделились и собирают собрания против наших правильно поставленных епископов.

Еще же, если которые из принадлежащих к Церкви за некия вины прежде были осуждены и извержены или отлучены из клира, или из разряда мирян: и этим да не будет позволено обвинять епископа, доколе не очистят себя от обвинения, которому сами подпали.

Также и от тех, которые сами предварительно подверглись обвинению, от них донос на епископа или на других из клира может быть принят не прежде, чем они несомненно явят свою невинность в возведенных на них обвинениях.

Если же некоторые, не будучи ни еретиками, ни отлученными от общения Церковного, ни осужденными, или предварительно обвиненными в каких-либо преступлениях, заявят, что они имеют нечто донести на епископа по церковным делам: святый Собор повелевает им, во-первых, представить свои обвинения всем епископам области и пред ними доводами подтвердить свои доносы на обвиняемого епископа. Если же епископы соединенных епархий, паче чаяния, окажутся не в силах восстановить порядок в деле возводимых на епископа обвинений: тогда обвинители да приступят к большему Собору епископов великой области, по сей причине созываемых. Но они могут настоять на своем обвинении не прежде того, как письменно поставив себя под страхом одинакового наказания с обвиняемым, если бы, по производству дела, оказались клевещущими на обвиняемого епископа. Но если кто, презрев, по предварительному дознанию, постановленное решение, дерзнет или слух царский утруждать, или суды мирских начальников, или вселенский Собор беспокоить, к оскорблению чести всех епископов области: такой отнюдь да не будет принят со своей жалобой, как нанесший оскорбление правилам и нарушивший Церковное благочиние.

Правило различает жалобы частного и церковного характера. Жалобы частного характера — это жалобы, которые прямо не касаются Церкви, а относятся к личным взаимоотношениям с данным епископом. Они могут быть поданы любым лицом, даже еретиком. Только лица канонически неопороченные могут подавать жалобы церковного характера (см. Ап. 75; IV Вс. 21; Карф. 8, 143, 144 и 145). Однако обвинители должны ставить себя “под страхом одинакового наказания с обвиняемым, если бы, после производства дела, оказались клевещущими на обвиняемого епископа.” Когда жалоба исходит не от другого епископа или клирика, тогда одинаковое наказание в виде запрещения в священнослужении или лишения сана невозможно. В таком случай наказание может быть в виде отлучения от Причастия или даже от Церкви. Ср. Карф. 145.

Относительно самого процесса правило дополняет правила: Ап. 74; I Всел. 5; Антиох. 14, 15 и 20. В заключение правило говорит, что, если, противясь решению Собора первой инстанции, подсудимый будет обращаться к гражданским властям, то он не может быть более принят со своею жалобой собором епископов. Ср. Антиох. 12.

7. Из еретиков, присоединяющихся к Православию и к части спасаемых, принимаем по следующему чиноположению и обычаю: ариан, македониан, савватиан и паватиан, именующих себя чистыми и лучшими, четырнадцатидневников или тетрадитов, и аполинаристов, когда они дают рукописания и проклинают всякую ересь, не мудрствущую, как мудрствует святая Божия Кафолическая и Апостольская Церковь, приемлем запечатлевая, то есть помазуя святым миром во-первых чело, потом очи, и ноздри, и уста, и уши, и запечатлевая их глоголем: печать дара Духа Святого. Евномиан же, единократным погружением крещающихся, и монтанистов, именуемых здесь фригами, и савеллиан, держащихся мнения о сыноотечестве и иное нетерпимое творящих, и всех прочих еретиков, (ибо много здесь таковых, наипаче выходящих из Галатийской страны), всех, которые из них желают присоеденены быть к православию, приемлем, как язычников. В первый день делаем их Христианами, во второй оглашенными, потом в третий заклинаем их, с троекратным дуновением в лице, и в уши: и тако оглашаем их, и заставляем пребывать в церкви, и слушать Писания, и тогда уже их крестим.

В толковании правил I и II Всел. Собора даны сведения о перечисленных в этом правиле еретиках, кроме упомянутых савватиан и четыренадесятников или тетрадитов.

1. Савватиане, последователи пресвитера Савватия, новатианина, о котором Зонара пишет, что он превзошел Новата в злобе и праздновал Пасху вместе с иудеями. 2. Четыренадесятодневники или тетрадиты учили, что Пасху надо праздновать не в воскресенье, но подобно иудеям в четырнадцатый день месяца Нисана в какой бы день недели он не пришелся. Они назывались тетрадитами потому что не разрешали поста при праздновании Пасхи в среду.

Что касается порядка приема еретиков, то принятие некоторых из них, перечисленных в начале правила, как принимаемых без нового крещения, не означает, что совершенное над ними крещение еретиками признается равносильным крещению в Православной Церкви, в которой оно присоединяет людей “к части спасаемыхъ,” которой они были чужды пока находились вне Церкви.

А. С. Хомякова в 3-м письме к Пальмеру поясняет, что “примирением с Церковью несовершенный еретический обряд получает совершенство и полноту.” О том же, в отношении хиротонии см. объяснение к 8 пр. I Всел. Собора и Карф. 68 и у Василия Вел. в 1-м правиле.

В отношении современных еретиков, римо-католиков и протестантов, практика при приеме их в Православную Церковь менялась. В Русской Церкви существовала разная практика. В XIII и XIV веке существуют свидетельства о крещении латинян. С XV в. греческая Церковь перестала крестить латинян. В дореволюционной России римо-католиков принимали и без миропомазания, если они были конфирмированы в своей церкви. Ср. Ап. 46, 47 и 68; I Всел. 8 и 19; Лаод. 7 и 8; Карф. 68; Василия Вел. 1, 5 и 47.

) и в 9-ю неделю по Пятидесятнице (память святых отцов шести Вселенских соборов)

Здесь папу ложно обвинили в политических преступлениях и сослали в Херсонес ( г.), где он умер от голода (655 г.). Участь Максима была печальнее. Разного рода пытками его заставляли отказаться от своих сочинений и признать типос. Максим оставался непоколебимым. Наконец, император приказал отрезать ему язык и отрубить руку. Изуродованного таким образом Максима отправили на Кавказ в ссылку, в землю лазов, где он и умер (662 г.). После таких жестокостей православные замолкли на некоторое время. Восточные епископы были принуждены принять типос, западные не возражали.

Наконец, император Константин Пагонат (668-685 г.), при котором снова началась борьба православных с монофелитами, решился дать торжество Православию. В 678 г. он низложил патриарха Константинопольского Феодора и на его место поставил пресвитера Георгия , склонявшегося к православному учению о двух волях.

Затем император в 680 году собрал в Константинополе VI Вселенский собор.

Ход Собора

Папа Агафон прислал своих легатов и послание, в котором на основании послания Льва Великого раскрывалось православное учение о двух волях в Иисусе Христе. Всех епископов на соборе было 170. Были тут также патриархи Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский. Император также присутствовал. Всех заседаний собора было 18.

На защиту монофелитства выступил Антиохийский патриарх Макарий , самый ревностный его защитник. Ему возражали папские легаты, доказывая, что на основании древних отцов, необходимо признавать в Иисусе Христе две воли. С легатами согласились патриарх Георгий и другие восточные епископы. Но Макарий не хотел отказаться от ереси, поэтому был осужден собором, низложен и выслан из Константинополя. Некоторые монахи, бывшие на соборе, тоже не соглашались принять две воли. На 15-ом заседании, один из них, до фанатизма преданный ереси, Полихроний, предложил доказать чудом истинность монофизитсва: он вызвался воскресить умершего. Опыт был позволен, и разумеется, Полихроний не воскресил умершего. Собор осудил Полихрония как еретика и возмутителя народа.

В истинной Православной Церкви Христовой было семь : 1. Никейский , 2. Константинопольский , 3. Ефесский , 4. Халкидонский , 5. Константинопольский 2-й. 6. Константинопольский 3-й и 7. Никейский 2-й .

ПЕРВЫЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР

Первый Вселенский Собор был созван в 325 г., в гор. Никее , при императоре Константине Великом.

Созван этот Собор был против лжеучения александрийского священника Ария , который отвергал Божество и предвечное рождение второго Лица Св. Троицы, Сына Божия , от Бога Отца; и учил, что Сын Божий есть только высшее творение.

На Соборе участвовало 318 епископов, среди которых были: Св. Николай Чудотворец, Иаков епископ Низибийский, Спиридон Тримифунтский, Св. Афанасий Великий, бывший в то время еще в сане диакона и др.

Собор осудил и отверг ересь Ария и утвердил непреложную истину - догмат; Сын Божий есть истинный Бог, рожденный от Бога Отца прежде всех веков и так же вечен, как Бог Отец; Он рожден, а не сотворен, и единосущен с Богом Отцом.

Чтобы все православные христиане могли точно знать истинное учение веры, оно было ясно и кратко изложено в первых семи членах Символа Веры .

На этом же Соборе было постановлено праздновать Пасху в первый воскресный день посл первого весеннего полнолуния, определено было также священникам быть женатыми, и установлены были многие другие правила.

ВТОРОЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР

Второй Вселенский Собор был созван в 381 г., в гор. Константинополе , при императоре Феодосии Великом.

Созван этот Собор был против лжеучения бывшего арианского епископа константинопольского Македония , который отвергал Божество третьего Лица Св. Троицы, Духа Святого ; он учил, что Дух Святый не есть Бог, и называл Его тварью или сотворенною силою и при том служебною Богу Отцу и Богу Сыну так как Ангелы.

На Соборе присутствовало 150 епископов, среди которых были: Григорий Богослов (он был председателем Собора), Григорий Нисский, Мелетий Антиохийский, Амфилохий Иконийский, Кирилл Иерусалимский и др.

На Соборе ересь Македония была осуждена и отвергнута. Собор утвердил догмат о равенстве и единосущии Бога Духа Святого с Богом Отцом и Богом Сыном.

Собор также дополнил Никейский Символ Веры пятью членами, в которых излагается учение: о Святом Духе, о Церкви, о таинствах, о воскресении мертвых и жизни будущего века. Таким образом составился Никеоцареградский Символ Веры , который и служит руководством для Церкви на все времена.

ТРЕТИЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР

Третий Вселенский Собор был созван в 431 г., в гор. Ефесе , при императоре Феодосии 2-м Младшем.

Собор был созван против лжеучения константинопольского архиепископа Нестория , который нечестиво учил, будто Пресвятая Дева Мария родила простого человека Христа, с Которым, потом, Бог соединился нравственно, обитал в Нем, как в храме, подобно тому, как прежде обитал в Моисее и других пророках. Потому и Самого Господа Иисуса Христа Несторий называл богоносцем, а не Богочеловеком, а Пресвятую Деву называл христородицею, а не Богородицею.

На Соборе присутствовало 200 епископов.

Собор осудил и отверг ересь Нестория и постановил признавать соединение в Иисусе Христе, со времени воплощения, двух естеств: Божеского и человеческого; и определил: исповедовать Иисуса Христа совершенным Богом и совершенным Человеком, а Пресвятую Деву Марию, - Богородицею.

Собор также утвердил Никеоцареградский Символ Веры и строго воспретил делать в нем какие бы то ни было изменения и дополнения.

ЧЕТВЕРТЫЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР

Четвертый Вселенский Собор был созван в 451 году, в гор. Халкидоне , при императоре Маркиане .

Собор был созван против лжеучения архимандрита одного константинопольского монастыря Евтихия , который отвергал человеческую природу в Господе Иисусе Христе. Опровергая ересь, и защищая Божественное достоинство Иисуса Христа, он сам впал в крайность, и учил, что в Господе Иисусе Христе человеческое естество было совершенно поглощено Божеством, почему в Нем следует признавать только одно Божеское естество. Это лжеучение называется монофизитством , а последователи его называются монофизитами (одноестественниками).

На Соборе присутствовало 650 епископов.

Собор осудил и отверг лжеучение Евтихия и определил истинное учение Церкви, а именно, что Господь наш Иисус Христос есть истинный Бог и истинный человек: по Божеству Он вечно рождается от Отца, по человечеству Он родился от Пресвятой Девы и во всем подобен нам, кроме греха . При воплощении (рождении от Девы Марии) Божество и человечество соединилось в Нем, как едином Лице, неслиянно и неизменно (против Евтихия), нераздельно и неразлучно (против Нестория).

ПЯТЫЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР

Пятый Вселенский Собор был созван в 553 году, в городе Константинополе , при знаменитом императоре Юстиниане I .

Собор был созван по поводу споров между последователями Нестория и Евтихия. Главным предметом споров были сочинения трех учителей сирийской церкви, пользовавшихся в свое время известностью, именно Феодора Мопсуетского, Феодорита Кирского и Ивы Едесского , в которых ясно выражались несторианские заблуждения, а на Четвертом Вселенском Соборе ничего не было упомянуто о этих трех сочинениях.

Несториане в споре с евтихианами (монофизитами) ссылались на эти сочинения, а евтихиане находили в этом предлог отвергать самый 4-й Вселенский Собор и клеветать на Православную Вселенскую Церковь, что она будто бы уклонилась в несторианство.

На Соборе присутствовало 165 епископов.

Собор осудил все три сочинения и самого Феодора Мопсуетского, как не раскаявшегося, а относительно двух остальных осуждение ограничилось только их несторианскими сочинениями, сами же они были помилованы, т. к. отказались от своих ложных мнений и скончались в мире с Церковью.

Собор снова повторил осуждение ереси Нестория и Евтихия.

ШЕСТОЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР

Шестой Вселенский Собор был созван в 680 году, в городе Константинополе , при императоре Константине Погонате , и состоял из 170 епископов.

Собор созван был против лжеучения еретиков - монофелитов , которые, хотя признавали в Иисусе Христе два естества, Божеское и человеческое, но одну Божественную волю.

После 5-го Вселенского Собора волнения, производимые монофелитами продолжались и грозили Греческой Империи большою опасностью. Император Ираклий, желая примирения, решил склонить православных к уступке монофелитам и силою своей власти повелевал признавать в Иисусе Христе одну волю при двух естествах.

Защитниками и изъяснителями истинного учения Церкви явились Софроний, патриарх Иерусалимский и константинопольский монах Максим Исповедник , которому за твердость веры вырезали язык и отрубили руку.

Шестой Вселенский Собор осудил и отверг ересь монофелитов, и определил признавать в Иисусе Христе два естества -Божеское и человеческое, - и по этим двум естествам - две воли , но так, что человеческая воля во Христе не противна, а покорна Его воле Божественной.

Достойно внимания, что на этом Соборе произнесено было отлучение в числе других еретиков, и Римского папы Гонория, признавшего учение о единоволии православным. Определение Собора подписали и римские легаты: пресвитеры Феодор и Георгий, и диакон Иоанн. Это ясно указывает, что высшая власть в Церкви принадлежит Вселенскому Собору, а не папе Римскому.

Через 11 лет Собор вновь открыл заседания в царских палатах называемых Трулльскими, для решения вопросов по преимуществу, относящихся к церковному благочинию. В этом отношении он как бы дополнил Пятый и Шестой Вселенские Соборы, потому и называется Пято-шестым .

Собор утвердил правила, которыми Церковь должна управляться, а именно: 85 правил Св. Апостолов, правила 6-ти Вселенских и 7-ми поместных Соборов, и правила 13 Отцов Церкви. Эти правила впоследствии были дополнены правилами Седьмого Вселенского Собора и еще двух Поместных Соборов, и составили так называемый "Номоканон ", а по-русски "Кормчая Книга ", которая и является основанием церковного управления Православной Церкви.

На этом Соборе осуждены были некоторые нововведения Римской Церкви, не согласные с духом постановлений Церкви Вселенской, а именно: принуждение к безбрачию священников и диаконов, строгие посты в субботы Великого Поста, и изображение Христа в виде агнца (ягненка).

СЕДЬМОЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР

Седьмой Вселенский Собор был созван в 787 году, в гор. Никее , при императрице Ирине (вдове императора Льва Хозара), и состоял из 367 отцов.

Собор был созван против иконоборческой ереси , возникшей за 60 лет до Собора, при греческом императоре Льве Исавре , который, желая обратить магометан в христианство, считал необходимым уничтожить почитание икон. Эта ересь продолжалась при сыне его Константине Копрониме и внуке Льве Хозаре .

Собор осудил и отверг иконоборческую ересь и определил - поставлять и полагать в св. храмах, вместе с изображением Честного и Животворящего Креста Господня, и святые иконы, почитать и воздавать им поклонение, возводя ум и сердце к Господу Богу, Божией Матери и Святым, на них изображенным.

После 7-го Вселенского Собора, гонение на святые иконы снова было воздвигнуто последующими тремя императорами: Львом Армянином, Михаилом Бальбою и Феофилом и около 25 лет волновало Церковь.

Почитание св. икон было окончательно восстановлено и утверждено на Поместном Константинопольском Соборе в 842 году, при императрице Феодоре.

На этом Соборе, в благодарность Господу Богу, даровавшему Церкви победу над иконоборцами и всеми еретиками, установлен праздник Торжества Православия , который положено праздновать в первое воскресенье Великого Поста и который празднуется и доселе во всей Вселенской Православной Церкви.


ПРИМЕЧАНИЕ: Римско-Католическая Церковь, вместо семи, признает более 20 Вселен. соборов, неправильно включая в это число соборы, бывшие в Западной Церкви после разделения Церквей, а лютеране, не смотря на пример Апостолов и признание всей Христианской Церкви, не признают ни одного Вселенского Собора.

В 691 году 6-й Cобор вновь открыл заседания в Трулльских царских палатах. Решались вопросы церковного благочиния. Тем самым этот собор как бы дополнил 5-й Вселенский собор и 6-й Вселенские соборы . И поэтому он называется Пято-шестым Вселенским собором . Были утверждены следующие правила управления Церковью:
- 85 правил Св. Апостолов;
- правила шести Вселенских Соборов;
- правила семи поместных Соборов;
- правила 13 Отцов Церкви.
Эти правила были дополнены провилами Седьмого Вселенского Собора и еще двух Поместных Соборов. В совокупности все эти правила составили "Номоканон" ("Кормчая Книга") , который является основанием церковного управления Православной Церкви.

Были осуждены некоторые нововведения Римской Церкви, не согласные с духом постановления Церкви, а именно:
- принуждение к безбрачию священников и диаконов;
- строгие посты в субботы Великого Поста;
- изображения Христа в виде агнца (ягненка).

Монофелиты.

Монофелиты следовали учению, согласно которому в Иисусе Христе признавалось два естества – Божеское и человеческое, но только одну Божественную волю. То есть одна воля при двух естествах.
Волнения, производимые монофелитами, были настолько велики, что грозили большой опасностью Греческой империи. Император Ираклий, желая примирения, решил склонить православных к уступкам монофелитам и силою своей власти повелевал признавать в Иисусе Христе одну волю при двух естествах.
Защитникам и изъяснителям истинного учения Церкви патриарху Иерусалимскому Софронию и константинопольскому монаху Максиму Исповеднику за твердость веры вырезали язык и отрубили руку.

Император попросил Константинопольского и Антиохийского патриархов дать объяснения. Вызов, брошенный папскими легатами, подхватил патриарх Антиохийский Макарий, и как оказалось, он по-прежнему придерживался монофелитской христологии: «Мы не делали никаких нововведений в учении, но как приняли от Вселенских Соборов и святых уважаемых отцов, также от предстоятелей сего святого города Сергия, Павла, Пирра и Петра, также от Гонория, бывшего папы древнего Рима, и Кира, бывшего папы Александрийского, то есть о воле и действии» . Для подтверждения соответствия монофелитского учения Преданию Патриарх Макарий попросил принести в палату акты прежних Соборов. По приказанию императора хартофилакс диакон Георгий принес из патриаршей библиотеки книги соборных деяний, а антиохийский клирик иеромонах Стефан огласил одно место из актов III Вселенского Собора – цитату из послания святителя Кирилла Александрийского императору Феодосию II, где говорилось, что чрез Господа Иисуса Христа «цари царствуют и сильные творят правду, как сказано в Писании, ибо воля Его всемогуща» , после чего Макарий сказал: «Вот, государь, я доказал, что в Христе одна воля» . В ответ на столь легковесное «доказательство» папские представители пояснили, что «святейший Кирилл написал эти слова, имея в виду божественное и вседержительное естество Его, которое у Него общее с Отцом и Святым Духом» .

Отдельных вырванных из контекста выражений было, конечно, недостаточно, чтобы на их основании делать богословские выводы. Поэтому по указанию императора деяния Эфесского Собора были прочитаны полностью, а на втором соборном заседании, состоявшемся 10 ноября, зачитаны были деяния Халкидонского Собора. При чтении томоса папы Льва представители Римской Церкви обратили особое внимание на слова о том, что «то и другое естество, во взаимном общении, обнаруживают действия, свойственные их природе» , обнаружив в них отеческое свидетельство о двух действиях во Христе, но патриарх Макарий, обращаясь к императору, сказал: «Я, государь, не исповедую двух действий и не думаю, чтобы блаженной памяти Лев в этих словах говорил о двух действиях». За этим последовал диалог с ним императора: «Ты полагаешь, что он исповедовал одно действие?» – «Я не говорю о числе, но, следуя святому Дионисию, называю Его действие богомужным…» – «Как же ты понимаешь богомужное действие?» – «Я не рассуждаю» . Чтение соборных актов было возобновлено и продолжалось до конца заседания.

На третьем заседании, состоявшемся 13 ноября, были оглашены акты V Вселенского Собора. При этом выявлены были подлоги: «слово блаженной памяти Мины, архиепископа Константинопольского, к Вигилию… папе Римскому, о том, что во Христе одна воля» , оказалось фальсификатом, включенным в акты V Собора при патриархах-монофелитах: патриарх Мина скончался за 6 лет до Собора, созванного при патриархе Евтихии. Подложность этого документа обличало и то обстоятельство, что листы, содержавшие это «Слово», не были пронумерованы. По указанию императора эти листы были удалены из актов V Вселенского Собора. Фальшивками оказались при позднейшем их исследовании специальной комиссией включенные задним числом в Деяния послания папы Вигилия, адресованные императору Юстиниану и августе Феодоре, с упоминанием одного действия во Христе. Чтение этих посланий было прервано замечанием папских легатов о том, что Вигилий никогда не исповедовал одного действия.

На следующем заседании, 15 ноября, был оглашен греческий перевод послания папы Агафона и Римского собора, адресованный императору Константину и его соправителям августам Ираклию и Тиверию. 5-е заседание Собора состоялось после 20-дневного перерыва – 7 декабря. На нем зачитаны были представленный патриархом Антиохийским Макарием свиток выписок из творений святых отцов, «учащих, – как он утверждал, – об одной воле Господа нашего Иисуса Христа, которая есть также воля Отца и Святого Духа» .

Затем деяния Собора были прерваны более чем на два месяца. На заседании, состоявшемся 12 февраля 681 г., продолжено было чтение собранных патриархом Макарием и его помощниками высказываний отцов, которые, по его убеждению, содержали учение об одной воле во Христе. Выслушав их, посланцы папы заявили: «Представленными свидетельствами боголюбезный Макарий, архиепископ Антиохийский, Стефан, ученик его, Петр боголюбезный епископ Никомидийский, и Соломон, боголюбезный епископ Кланейский, нисколько не доказали одного хотения и одного действия в домостроительстве воплощения Господа нашего Иисуса Христа... Они выдали за свидетельства об одном хотении в домостроительстве воплощения Господа нашего Иисуса Христа те, которые относятся к учению об одной воле Троицы; а те свидетельства, которые идут к делу и относятся к домостроительству воплощения... они исказили и в смысле и в выражениях» . Поэтому папские легаты попросили сверить представленные выписки со свитками подлинных текстов отцов, хранившимися в патриаршей библиотеке. На следующий день, 13 февраля, сами легаты представили сборник святоотеческих свидетельств о двух волях и двух действиях во Христе.

8-е деяние Собора состоялось 7 марта. Оно имело решающее значение. На нем патриарх Константинопольский Георгий, ранее высказывавшийся в поддержку своего Антиохийского собрата, заявил о своем согласии с исповеданием диафелитского учения, изложенного в послании папы Агафона императору Константину. Вслед за ним и другие епископы Константинопольского патриархата заявили о своей приверженности учению о двух волях во Христе. Затем император обратился к патриарху Макарию: «Как вы думаете о домостроительстве Господа нашего Иисуса Христа?» . В ответ Макарий, не устрашенный тем, что его былые единомышленники переменили свои убеждения, снова солидаризировался с монофелитским учением: «Мы… исповедуем одного Господа нашего Иисуса Христа в новом образе, без телесных хотений и человеческих помыслов, потому что, имея одно хотение к принятию всех этих страстей, Он... имел одну и ту же силу к перенесению всех их... и в этом мы согласны с учением как пяти святых Соборов, так и богомудрого Гонория, Сергия, Павла, Петра и прочих... исповедуя в Господе нашем Иисусе Христе одно ипостасное хотение и богомужное Его действие. Мы… исповедуем, что вочеловечившийся Бог Слово совершал и божественное не как Бог, и человеческое не как человек, но совершал некоторое новое богомужное действие». По указанию императора в палату было доставлено и оглашено изложенное в письменном виде исповедание Макария. В нем он к анафематствованию осужденных ранее Вселенскими Соборами ересиархов и еретиков присовокупил «присоединившегося к ним, не заслуживающего имени, Максима и нечестивых учеников его; этот язычник (святой Максим Исповедник – В. Ц.) учил манихействовать и отвергать тело Христа, Бога нашего; (анафематствуем) и нечестивое его учение, которое прежде нас отвергли блаженнейшие отцы наши; я разумею Гонория, Сергия и Кира и бывших после них учителей и предстоятелей церквей» . Затем Макарий упомянул среди противников учения Максима прадеда императора Константина IV Ираклия. В ответ на предложение императора исповедать веру в «два естественных хотения и два естественных действия» во Христе Макарий заявил: «Я не скажу, что два естественные хотения и два естественные действия в домостроительстве воплощения Господа нашего Иисуса Христа, хотя бы меня разрубили на мелкие части и бросили в море» . Выслушав Макария, отцы Собора произвели сверку сделанных им выписок из творений отцов с их подлинными текстами, и в результате были «установлены пропуски, сделанные, по собственному заявлению патриарха Макария, с целью обоснования » .

На заседании 8 марта продолжалась сверка подборки святоотеческих цитат, выполненной Макарием и его помощниками, с подлинными текстами отцов, выявившая присутствие в ней подделок и злонамеренных пропусков. Патриарху Макарию и его ученику монаху Стефану было предъявлено обвинение, на основании которого вынесли соборный приговор: «Поелику ясно обнаружено, что вы заботились об извращении божественных догматов и искажали учение святых и уважаемых отцов, а скорее принимали мнение еретиков и последовали тому, чему они учили на погибель православному народу; то мы определяем, чтобы вы были лишены всякого иерархического достоинства и служения» . Раздались аккламации: «Многая лета императору! Православному императору многая лета! Вон еретика! Новому Евтихию злые лета! Новому Аполлинарию злые лета! Вон еретика!» . И ученик Макария Стефан, – как сообщают об этом «Деяния» Собора, – «был вытолкан и выгнан вон» .

На 10-м заседании, 18 марта, продолжилось чтение патристических свидетельств, оглашены были и тексты анафематствованных еретиков, в которых обнаружились монофелитские идеи, компрометировавшие защитников учения о единой воле во Христе своей близостью или тождественностью с их суждениями. В заключение епископы, клирики и монахи, которые ранее допускали монофелитские высказывания, огласили свои исповедания, в которых они заявили о совершенном своем согласии с диафелитским учением, содержащемся в послании святого папы Агафона и Римского собора.

20 марта заседание Собора началось с чтения послания патриарха Иерусалимского Софрония патриарху Константинопольскому Сергию, которое признано было православным. Затем приступили к оглашению сочинений уже осужденных Собором Макария и его ученика Стефана, прерванному соборным постановлением: «Прекратить чтение этих душевредных сочинений» . Для доказательства взаимного единомыслия еретических свидетельств решено было «извлечь из этих сочинений... очевидные богохульства» . Закрывая заседание, император Константин объявил, что он не сможет присутствовать на следующих заседаниях, когда уже «большая и важнейшая часть настоящего дела совершена» , из-за занятости «делами нашего христолюбивого государства» , повелев патрициям Константину и Анастасию и консуляриям Полиевкту и Петру, присутствуя на Соборе, представлять на нем императора. Тем самым на них возлагались председательские обязанности.

На 12-м заседании, 22 марта, продолжено было чтение документов, относившихся к первой фазе споров, возбужденных появлением ереси. Перед закрытием заседания сановники, представлявшие императора, обратились к отцам Собора: «Благочестивейший и богопоставленный наш государь и великий император, подражая при всяком случае в человеколюбии венчавшему его Богу и ожидая обращения Макария, спрашивает чрез нас, недостойных его рабов, ваш святейший и вселенский Собор, будет ли он восстановлен на своем престоле, если обратится после низложения его святым вашим Собором» . Ответ был категорическим: «Божественное правило отнюдь не позволяет сидеть на учительском престоле Макарию, состарившемуся в догматах нечестия... Поэтому святый наш Собор... отнюдь не примет на святительский престол сего Макария... соборно низложенного и анафематствованного, а еще просит удалить его за пределы сего богохранимого и царствующего города вместе с его единомышленниками» . Императорские сановники приняли это постановление к исполнению, после чего присутствовавшие на Соборе представители Антиохийского патриархата избрали преемника низложенному Макарию, и в заседании Собора, состоявшемся 5 апреля, участвовал уже новый патриарх Антиохии Феофан.

На 13-м заседании, 28 марта, Собор вынес постановление относительно ранее скончавшихся ересиархов. Их сочинения были признаны «чуждыми апостольскому учению и определениям святых Соборов и всех славных святых отцов» и «душевредными» . В принятом постановлении далее говорилось: «Нечестивых догматов их мы отвращаемся, а имена их присудили исключить из святой Церкви Божией, именно имена: Сергия, бывшего предстоятеля сего богохранимого и царствующего города, начавшего переписку о сем нечестивом догмате, Кира Александрийского, Пирра, Павла и Петра... потом Феодора, епископа Фаранского... Кроме того, мы находим нужным вместе с ними извергнуть из святой Церкви Божией и предать анафеме и Гонория, бывшего папу древнего Рима, потому что из писем его к Сергию мы убедились, что он вполне разделял его мнение и подтвердил его нечестивое учение» .

Осуждение Гонория не вызвало на Соборе ни протестов, ни вообще какого бы то ни было противодействия со стороны папских легатов, которые, очевидно, и не подозревали о папской непогрешимости – экзотическом «догмате» I Ватиканского собора. Посланцы святителя Агафона стремились лишь к тому, чтобы Собор сформулировал православное учение о двух волях и двух действиях во Христе, чему служило как изложение самого догмата в соборном оросе, так и осуждение лжеучения, этот догмат искажающего, вместе с анафематствованием самих ересиархов, включая и занимавшего в свое время Римский престол Гонория.

Случай с соборным анафематствованием Гонория – брешь в защите учения о папской непогрешимости

С тех пор случай с соборным анафематствованием папы Гонория представляет собой самую уязвимую брешь в защите учения о папской непогрешимости, из которого с логической неотвратимостью вытекает тезис о том, что ни один из законных епископов Рима не мог ошибиться при официальном изложении вероучения. Для отстаивания этой курьезной идеи требуется изрядная диалектическая дерзость. Ее, в частности, обнаружил известный апологет папской непогрешимости из униатских кругов – П.-П. Иоанну. Воззрения папы Гонория, утверждает он, были православными, но выражены неудачным языком, что послужило монофелитам оружием против защитников православного учения о двух волях во Христе, за что Гонорий и был осужден Собором; поэтому папы – преемники Гонория и признавали его анафематствование. «Осуждение Гонория, – пишет П.-П. Иоанну, – в действительности нисколько не умалило авторитет престола Петра в вопросах веры» . Однако данное обстоятельство доказывает обратное тому, что хочет доказать изобретательный канонист. Если бы до осуждения Гонория папы притязали на вероучительную непогрешимость, и Церковь их притязания признавала правомерными, то осуждение Гонория либо вовсе не могло состояться, либо своим осуждением папы Собор отверг бы прежде признаваемые притязания. На самом деле Римская кафедра в ту пору еще не претендовала на непогрешимость, и потому, осуждая одного из занимавших ее епископов, подобно тому как на других Соборах осуждались другие епископы, в том числе и предстоятели первых престолов, Собор, говоря словами П.-П. Иоанну, «не умалил авторитет престола Петра». И ни святого Агафона, ни его преемников, чрезмерно щепетильных в вопросах, касавшихся прерогатив Римского престола, осуждение Гонория не смущало.

Римская кафедра в ту пору еще не претендовала на непогрешимость

5 апреля Собор заслушал акты предшествовавшего Собора, и в результате в них были обнаружены злонамеренные интерполяции – тексты, содержавшие выражения, благоприятные для учения о единой воле во Христе. Анализ рассматриваемых документов завершился провозглашением «анафемы так называемому слову Мины к Вигилию и... книжкам Вигилия к блаженной памяти Юстиниану и Феодоре, оказавшимся подложными» . За этим последовали восклицания: «Анафема всем вообще подделывателям деяний святого и Вселенского пятого Собора. Анафема тем, которые проповедовали устно и излагали письменно, которые проповедуют или будут проповедовать одну волю и одно действие в домостроительстве воплощения Господа нашего Иисуса Христа... Святым четырем Соборам вечная память. Святому пятому Собору вечная память. Многая лета императору. Многая лета великому императору Константину. Многая лета императору миротворцу. Многая лета стражу Православия. Сыне Божий, дай ему жизни. Сыне Божий, дай ему побед». В конце заседания, по предложению епископа Тримифунтского Феодора, было оглашено слово святителя Афанасия Александрийского «На евангельское изречение Ныне душа моя возмутися (Ин 12, 27)» , в котором святой отец говорит о Господе: «Он хотя и Бог, но во плоти, и по плоти исполняет послушание, и над волею плоти торжествует волею Божества... Воле плоти надлежало быть побежденной, подчиниться воле божественной» . В слове святителя Афанасия Собор нашел ясное святоотеческое свидетельство об исповедании Церковью учения о двух волях во Христе: божественной и человеческой.

14 апреля в Софийском соборе столицы пасхальную литургию по западному обряду совершил папский легат, епископ Порта Римского Иоанн.

26 апреля в соборную палату был приглашен большой оригинал – иеромонах Полихроний. Ревностный фанатичный монофелит, уверенный в своей правоте, он пылко проповедовал ересь и, вероятно, обрел немало сторонников. Из-за масштабов опасности, которую он нес с собой, было принято решение пригласить его на Собор. Когда его ввели в соборную палату и потребовали изложить свою веру, он дерзновенно ответил так: «Я дам изложение своей веры на гробе мертвеца с призыванием Сына Божия, чтобы Он воскресил его; если же он не встанет, то вот Собор и император: пусть будет со мной, что им угодно» . И Собор пошел ему навстречу, приняв его диковинное условие, после чего Полихроний подал некую грамоту. Она была оглашена: «Я, Полихроний, приветствую и поклоняюсь кротчайшему и боговенчанному великому императору Константину... И видел я множество мужей в белых одеждах, и в средине – мужа… который говорил мне… поспешай, скажи императору Константину, чтобы он не выдумывал новой веры» . Характерная деталь, говорящая об узости исторического видения фанатика – в его представлении новое или старое мерится масштабом его живой памяти: монофелитское вероучение, которое господствовало в империи во времена его детства, а оно приходилось на правление Ираклия, – это «старая вера», на защиту которой он и стал; cуть дела не меняется от вмешательства в ситуацию элемента визионерского или галлюцинаторного. «И когда я шел из Ираклии в Хризополь, – гласила далее грамота, – и остановился под палящим солнцем... видел я мужа страшного, очень блистающего. Он стал против меня, говоря: кто не исповедует одной воли и богомужного действия, тот не христианин. Я сказал: это предопредил и премудрый император Константин: одну волю и одно действие. Он сказал: очень хорошо и богоугодно» .

Полихроний возложил хартию на труп, но чуда не получилось, умерший не воскрес

Выслушав хартию Полихрония, отцы Собора вышли из Трулльской палаты во двор, куда на носилках принесли мертвеца. На место обещанного чудотворения собралось множество народа. Полихроний возложил свою хартию на труп, но несмотря на то, что он «ждал несколько часов и нашептывал ему» , чуда не получилось, умерший не воскрес. Раздались восклицания: «Анафема новому Симону, анафема Полихронию, обольстителю народа» . Когда участники Собора вернулись в Трулльскую палату, Полихронию предложили исповедать веру в две естественных воли и два естественных действия во Христе, в надежде, что, пережив фиаско, он понял, из какого источника ему внушена была уверенность в своей правоте, но он не переменил своих убеждений и сказал: «Как говорится в хартии, которую я подал и положил на мертвеца, так я верую в одну волю и богомужное действие, и другого ничего не говорю» . Собор постановил лишить его сана и монашества, после чего «святый Собор воскликнул: ‟Еретику Полихронию и мудрствующим заодно с ним анафема; Макарию, Стефану и Полихронию анафема. Троица низложила троих”» .

После действа, устроеннного Полихронием, в соборных деяниях наступил длительный перерыв, и следующее заседание состоялось уже только 9 августа. Стремясь к предельной убедительности своих постановлений для сомневающихся и колеблющихся, что побудило соборных отцов предоставить несчастному Полихронию возможность обнаружить свое бессилие и свое безумие и тем обнажить несостоятельность исповедуемого им учения, Собор согласился выслушать некоего пресвитера Константина из Апамеи, который, признавая наличие двух природ во Христе, в то же время проповедовал, что человеческая воля в Нем присутствовала лишь до Голгофы, а на кресте «Господь оставил и совлек ее с Себя вместе с кровию и плотию» , и это распространяемое им учение он изложил на Соборе. При этом он настаивал на своем единомыслии с низложенным патриархом Антиохийским Макарием. Реакцией Собора на это исповедание были выкрики: «Это учение манихеев; это вера Аполлинария. Анафема ему с догматами его; анафема новому Манихею… всем еретикам анафема» . Низложенный Константин был удален из Трулльской палаты, а соборное заседание завершилось многолетием «православному императору... миротворцу... новому Маркиану... новому Феодосию... новому Юстиниану... стражу Православия» , а также папе Агафону, патриархам Георгию и Феофану, православному Собору и синклиту, и персональными анафемами еретикам: умершим Феодору Фарранскому, Сергию, Киру, Гонорию, Пирру, Павлу, Петру, Макарию и здравствовавшим Макарию, Стефану, Полихронию и «Анергию, епископствовавшему в Перге» .

17 заседание состоялось 11 сентября. Его стенограмма сохранилась лишь в латинском переводе. На этом заседании был подведен итог сделанному на Соборе и выработан проект соборного вероопределения.

Завершающее 18 деяние VI Вселенского Собора пришлось на 16 сентября. На нем вновь председательствовал появившийся в соборной палате император Константин IV. На этом заседании было принято догматическое определение – орос, в котором были повторены символы веры отдельно I и II Вселенских Соборов, отрывки из оросов IV и V Соборов и новое вероопределение, которое подвело черту под спорами об одной или двух волях во Христе: «Проповедуем, согласно учению святых отцов, что в Нем два естественных хотения или воли нераздельно, неизменно, неразлучно, неслитно (воспрозводится классическая халкидонская формула относительно двух природ во Христе, состоящая из четырех отрицательных определений, в данном оросе – применительно к двум волям – В. Ц.), и две естественные воли не противоположные, как говорили нечестивые еретики, да не будет, но человеческая Его воля уступает, не противоречит или противоборствует, а подчиняется Его божественной и всемогущей воле... Утверждаем, что в одном и том же Господе нашем Иисусе Христе, истинном Боге нашем, два естественные действия нераздельно, неизменно, неразлучно, неслитно, то есть божественное действие и человеческое действие» . Дерзающим проповедовать иное учение Собор грозит: епископам и клирикам – низложением, а монахам и мирянам – анафемой.

Первыми поставили подписи под оросом три папских легата: римские пресвитеры Феодор и Георгий и диакон Иоанн, представлявшие на Соборе святителя Агафона. За ними стоят подписи патриарха Константинопольского Георгия, местоблюстителя Александрийского париаршего престола пресвитера Петра, новоизбранного патриарха Антиохийского Феофана, местоблюстителя Иерусалимского престола пресвитера Георгия. Следующая подпись принадлежит Фессалоникийскому епископу Иоанну, и далее следуют подписи других участников Собора: епископов или замещавших их пресвитеров. Ниже всех поставлена подпись императора – «Константин, во Христе император и самодержец римский» .

В конце заседания император произнес слово, в котором выразил пожелание, чтобы «все церкви Божии одними устами и одним сердцем воссылали песнь милосердному Богу нашему, правильно понимая слово Его истины, а гордость всякого еретического самомнения была совершенно уничтожена Его благостию» . В ответ на эту речь было оглашено приветственное слово императору от лица Собора. Собор также направил папе Агафону послание с изложением соборных решений.

Приверженцам ереси грозили не только церковные прещения, но и карательные санкции

По окончании соборных деяний в атриуме храма святой Софии был вывешен императорский эдикт, которым, по сложившейся традиции, соборным решениям придавался статус государственного закона, так что приверженцам ереси грозили уже не только церковные прещения, но и карательные санкции: чиновникам – конфискация имущества и «лишение пояса» , то есть увольнение со службы, а частным лицам – изгнание «из сего царствующего и вообще всякого нашего города» .

В деяниях VI Вселенского Собора есть особенности, отличающие его от предшествовавших Соборов: едва ли не большую часть его актов составляют авторитетные тексты, соборные и святоотеческие, которые оглашались на его заседаниях. Дискуссия велась, еретические суждения выслушивались, но ответом им служили не столько аргументы православных участников Собора, сколько свидетельства, почерпнутые из творений отцов. Еще одна черта, характеризующая Собор, – это исключительно высокое уважение, которое он обнаружил по отношению к епископу Рима святителю Агафону. Даже томос папы Льва Великого на IV Вселенском Соборе не воспринимался в Халкидоне с таким пиететом и послушанием, как послание святого Агафона и Римского собора 125 отцов, предшествовавшего Вселенскому Собору. Но из этого обстоятельства было бы поспешно заключать о признании VI Вселенским Собором особого вероучительного авторитета Римской кафедры. Подобное предположение разрушается тем, что отцов Собора, а также легатов святителя Агафона нисколько не смутило анафематствование папы Гонория. Никто на Соборе, ни даже папские легаты и западные епископы, участвовавшие в нем, не промолвили ни словечка в защиту ересиарха, никто не попытался исключить его имя из числа посмертно осужденных Собором главных виновников распространения монофелитской ереси. По сложившейся со времен первых Вселенских Соборов традиции осуждению не подверглись императоры, покровительствовавшие еретикам и разделявшие их заблуждения – ни Ираклий, ни Констант, подобно тому как II Вселенский Собор воздержался от анафематствования императоров Констанция или Валента, придерживавшихся арианских убеждений.

Давая итоговую характеристику Собору, А. В. Карташев заметил не без укоризны: «Собор щедро ублажал императора комплиментами за поддержку православия. Но он полностью умолчал о двух столпах православия и мучениках, силой и примером коих, конечно, вдохновлялись отцы Собора. Ни папа Мартин, ни Максим Исповедник не упомянуты в обширных материалах Собора ни одним словом! Это опять в угоду политике, ибо официально считалось, что святые Мартин и Максим пострадали не за веру, а как политические преступники (!!). Так политическое давление тяготело и над Вселенскими Соборами» . Отцы Собора могли, разумеется, упомянуть и о том и о другом исповеднике, но для специального рассмотрения их дела у Собора и в самом деле не было оснований: святые Мартин и Максим не подверглись церковному осуждению, поэтому и не было нужды в их церковной реабилитации. Они оба были осуждены формально по политическим обвинениям, и пересмотр их дел не мог по природе вещей входить в компетенцию церковного Собора, но соборное анафематствование ересиархов, в том числе и тех из них, на ком лежала вина за расправу над исповедниками Православия, открыло путь к их позднейшему прославлению в лике святых.

Еще до отъезда папских легатов в Рим оттуда пришло запоздалое известие о преставлении святителя Агафона, который скончался 10 января 681 г. Его преемником стал Лев II. 13 декабря император Константин направил ему послание с изложением хода соборных деяний и соборных решений. В ответном послании, составленном уже в 682 г., папа Лев одобрил все решения Собора, включая и анафематствование своего предшественника по Римской кафедре Гонория: «Анафематствуем изобретателей нового заблуждения, именно Феодора, епископа Фаранского, Кира, епископа Александрийского, Сергия, Пирра, Павла, Петра, скорее подсиживателей, чем предстоятелей церкви Константинопольской, также Гонория, который не просветил сей апостольской церкви учением апостольского предания, но старался гнусным предательством опорочить непорочную веру, и всех умерших в своем заблуждении. Равным образом, отрицаемся и анафематствуем подражателей и сообщников их, какие когда-либо были или ныне есть, именно Макария, бывшего обольстителя церкви Антиохийской, вместе с учеником его заблуждения, лучше же учителем – Стефаном, вместе с ними Полихрония, поистине нового Симеона, который, забавляясь фантазией еретического безобразия, обещался воскресить умершего, а когда не последовало исполнения его пустой дерзости, оказался пред всеми лжецом» . Послание папы завершается патетическим призывом: «Небесная благодать да сохранит благочестивую державу государя и подчинит ему выи всех народов» .

Поделиться