Портрет женщины в синем платье. «Весь смысл картины — в шляпе

«Парижский щеголь». Литография Полидора Поке с подкраской по рисунку Луи Филибера Дебюкура 1792 года. Фото: Издательство «Кучково поле»

Его работы есть во всех музеях мира, его изображения многочисленны и часто встречаются на портретах разных эпох и стилей. Неизвестный художник, «портрет неизвестного» — загадка, над которой бьются в музеях искусствоведы. Безымянные свидетели эпохи, портреты рассказывают о времени и о себе при помощи деталей: формы воротника, направления веера, застежки на брюках или покроя платья. Новая книга Раисы Кирсановой, доктора искусствознания и известного исследователя костюма, посвящена атрибуции русских портретов второй половины XVIII — первой половины XIX века по деталям одежды, прическам и аксессуарам.

Книга «Портрет неизвестной в синем платье»... Кстати, а почему именно в синем? Странная закономерность — около трети неизвестных обоего пола носят синие одежды — подтолкнула к исследованию и обернулась в итоге хронологическим и культурным маркером. Но об этом подробно в отдельной главе.

Кирсанова Р. Портрет неизвестной в синем платье. M.: Кучково поле, 2017.

Так вот, «Портрет неизвестной в синем платье» отнюдь не первое исследование Раисы Кирсановой в области костюма, но, пожалуй, самое полное и к тому же богато иллюстрированное. Увесистый том разделен на две части. Половину занимает подробнейший словарь понятий и названий — бесценный помощник при чтении литературы и мемуаров XVIII-XIX веков. Ушедшие в прошлое ткани, фасоны и предметы гардероба — от более или менее понятных аксельбантов до загадочных мурмолки, козыря и пудроманта — обретают реальные черты. Вторая половина рассказывает об эволюции деталей костюма: что значил цвет, как выбирали головной убор, как изменялись прически, служившие «не только неизменной рамкой для головы, но и наиболее удобным средством продемонстрировать другим свою сущность», и что происходило с мужским и женским платьем.

Несмотря на академичность поставленной задачи (заполнить пробелы в атрибуции по костюмам), книга — кладезь любопытнейших бытовых деталей. Взять, например, сходство цвета волос на большинстве портретов первой трети XIX века. Спойлер: почти все герои того времени — брюнеты или брюнетки, и даже Пушкин у Тропинина и Кипренского получился темнее, чем известно по описаниям современников и сохранившемуся локону. А виной всему романтизм, принесший увлечение Востоком, и темный цвет волос — способ польстить модели. Или вот еще причуда рубежа 1820-1830-х годов: в моду вошли прически с «пастижами» — накладными прядями, крепившимися к дамским шляпкам, так что снимать и надевать их приходилось без свидетелей. Заставляет иначе смотреть на портреты Брюллова (в том числе на знаменитую «Всадницу») и Соколова.

Иван Вишняков. «Портрет Вильгельма Георга Фермора». Вторая половина 1750-х. Собрание Третьяковской галереи. Фото: Alamy/Vostock-photo

Одно из главных правил при изучении костюма — учитывать контекст. После Великой французской революции все, что приходило с берегов Сены, включая костюм, многими европейскими монархами воспринималось как угроза. Французскую моду не одобряла Екатерина II и строго запрещал Павел I. Причем, в отличие от матушки, он не просто серчал, но мог отправить в ссылку, лишить дворянства и состояния. Обязательным для мужчин в недолгое его правление было пудрить волосы на прусский манер. Художница Элизабет Виже-Лебрен, бежавшая от парижских ужасов в Петербург, при портретировании просила героев этого не делать. Но страх по пути на сеанс встретить императора был сильнее. Так что комочки пудры на плечах голубого кафтана князя Куракина и на красном воротнике князя Барятинского — не просто точность изображения, а знак эпохи.

Не менее важным оказывается и знание особенностей производства. Например, при изготовлении цилиндров, особенно популярных в XIX веке, чтобы сохранить форму и уберечь их от влаги, использовалась ртуть. Под ее воздействием шляпники теряли память и ориентацию в пространстве, и в английском языке даже появились название болезни «безумный шляпник» (mad hatter disease) и поговорка «безумен, как шляпник» (mad as a hatter). Так что герой «Алисы в Стране чудес» не выдумка.

Кстати, о болезнях и страданиях, связанных с одеждой. У записных модников их было немало. Вкус к античности, легким тканям и воздушным платьям, появившийся не без помощи Виже-Лебрен, в нашем холодном климате в прямом смысле слова загонял барышень в могилу. Случалось, что девушки умирали сразу после бала. Герцен гневно писал о том, что «барыни гибнут тысячами, как осенние мухи; а наблюдательный Париж по числе безвременных могил определяет количество первоклассных дур в России». Мучились и мужчины. Принятые в военной форме лосины вроде тех, в которых изображен Евграф Давыдов у Кипренского, шились из тонко выделанной кожи. Для лучшего облегания они надевались влажными, но, высыхая, причиняли серьезные телесные повреждения.

Мода глубоко проникала в жизнь и меняла даже казавшиеся незыблемыми церковные каноны. Так, высокие прически, к 1770-м годам доходившие до метра, не давали при венчании возложить на голову венец, хотя его падение считалось плохим предзнаменованием. Церковь не только не запретила модные «куафюры», но и пошла на уступки, изменив венчальный обряд.

Из всего этого может сложиться впечатление, что одного костюма достаточно для датировки любого портрета. Однако это не так. Все та же Виже-Лебрен имела обыкновение писать своих героинь в сочиненных ею нарядах. А многие дамы до старости одевались по моде своей молодости. Как и сейчас, одежда сильно зависела от личных вкусов, да и художники норовили изменить то цвет, то фасон ради совершенства композиции и цветовой гармонии.

Изучение истории костюма оказывается той ниточкой, которая тянет за собой множество подробностей быта, традиций, сословных и социальных перемен, что удачно выразил Дмитрий Благово, издавший в конце XIX века рассказы своей бабушки Елизаветы Петровны Яньковой о жизни московского дворянства: «Все те мелочные подробности ежедневной нашей жизни, которыми мы пренебрегаем в настоящее время, считая их излишними и утомительными, становятся драгоценными по прошествии столетия, потому что живо рисуют перед нами нравы, обычаи, привычки давно исчезнувшего поколения и жизнь, имевшую совершенно другой склад, чем наша».


Русские художники.Спящие женщины художника Сомова Константина Андреевича

Русские художники.
Спящие женщины
художника Сомова Константина Андреевича

Константин Андреевич Сомов — русский живописец и график, мастер портрета и пейзажа, иллюстратор, один из основателей общества «Мир искусства» и одноименного журнала.

Константин Сомов родился 18 (30) ноября 1869 г. в Петербурге в семье Андрея Ивановича Сомова (1830-1909), известного музейного деятеля. С 1888 по 1897 гг. учился в Петербургской Академии художеств, затем добровольно покинул её и два года занимался в академии Коларосси в Париже. С 1899 г. жил в Петербурге.

В 1913 г. получил статус действительного члена Академии. В 1918 г. стал профессором Петроградских государственных свободных художественных учебных мастерских.

В 1923 г. Сомов уехал из России. С 1925 г. жил во Франции.
Он скончался 6 мая 1939 г. в Париже.
Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в 30 км от Парижа.
Художник известен нам по портрету "Дама в голубом"(Портрет Е.М.Мартыновой) 1897-1900г.

А мне понравились его портреты спящих женщин. Они очень милые и даже где-то лукавые.

Манера Сомова соответствовала эстетике “мирискусников”, соединяя гармонию мечты с реальностью, отличалась поэтичностью образов в сочетании с утонченностью и одухотворенностью.

Как известно из биографии живописца его отношения с женщинами были в основном дружескими, виной тому и гомосексуальные наклонности, и восприятие женщин через призму истории. Можно сказать, что К. Сомов и преклонялся перед женщинами, и в тоже время их ненавидел.


Дремлющая дама в черном платье. 1909

Современники художника ставили ему в вину то, что его изображения женщин некрасивы, позы их неестественны и не чувствуется любви художника к изображаемым персонажам. На этот счет есть запись в дневнике художника: "Женщины на моих картинах томятся, выражение любви на их лицах, грусть или похотливость - отражение меня самого, моей души... А их ломаные позы, нарочитое их уродство - насмешка над самим собой и в то же время над противной моему естеству вечной женственностью. Отгадать меня, не зная моей натуры, конечно, трудно. Это протест, досада, что я сам во многом такой, как они.Тряпки, перья - все это меня влечет и влекло не только как живописца (но тут сквозит и жалость к себе). Искусство, его произведения, любимые картины и статуи для меня чаще всего тесны связаны с полом и моей чувственностью. Нравится то, что напоминает о любви и ее наслаждениях, хотя бы сюжеты искусства вовсе о ней и не говорили прямо..."


Спящая молодая женщина.1922

Но тем не менее К.А. Сомов оставил нам большое количество женских портретов. Эти портреты, чего уж скрывать суровую правду жизни, его и кормили. Заказчиками были богатые дамы и их мужья, которые готовы были платить художнику огромные деньги за свои изображения. Многие из них стали шедеврами и сейчас украшают музеи и частные коллекции по всему миру.


Дама с собачкой, отдыхающая на лужайке

Публикации раздела Музеи

«Весь смысл картины - в шляпе»

П латья на фижмах и домашние капоты, кружевные косынки и огромные шляпы. Вспоминаем, что носили красавицы с портретов известных русских художников .

Сарра Фермор в «робе»

Иван Вишняков. Портрет Сарры Элеоноры Фермор. 1749–1750. Государственный Русский музей

Героиня портрета была дочерью Виллима Фермора, русского государственного и военного деятеля с шотландскими корнями. Портрет Иван Вишняков написал, когда Сарре Фермор было десять лет. В XVIII веке парадные костюмы для девочек такого возраста уже во всем копировали взрослые платья, вплоть до жесткого корсета.

Повседневный женский костюм в ту эпоху был хотя и объемным, но все-таки выглядел проще. На Саре же надет самый торжественный из возможных нарядов - придворный. Этот тип костюма утвердился при французском дворе в последней трети XVII века и менялся с годами мало. В России его называли «робой». Лиф такого платья - по-русски его называли «шнурованье» или «снурованье» - прокладывали китовым усом, и он становился настолько жестким, что корсет под него надевать не требовалось. Также в «робу» входила юбка на специальном широком каркасе - фижма, и шлейф, если статус дамы его предусматривал.

Платье Сарры Фермор сшито из дорогого, с муаровыми переливами, шелка. Ткани с разбросанными по светлому фону цветами были в ту эпоху очень модными. Техника «броше» позволяла выводить цветные нити на разных участках, и узоры получались очень разнообразными. В те годы шелк закупали в Англии - центр производства находился в районе Спитлфилдз в Лондоне, а рисунки на ткани выполняли по французским образцам. Такие дорогие детские платья потом перешивали на новый рост, отдавали в театр на костюмы или в церковь - на ризы и покровы.

Екатерина II в чепце и капоте

Владимир Боровиковский. Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке (с Чесменской колонной на фоне). 1794. Государственная Третьяковская галерея

Императрицу Екатерину II Владимир Боровиковский, вопреки обыкновению, написал не в парадном зале, а в парке, на прогулке. Картина могла бы стать иллюстрацией для заключительной сцены «Капитанской дочки» Александра Пушкина . По сюжету Маша Миронова встречает в парке даму «в белом утреннем платье, в ночном чепце и душегрейке» и не понимает, что это сама Екатерина II.

В отличие от своей предшественницы Елизаветы Петровны, обожавшей наряжаться, Екатерина Алексеевна была достаточно сдержанна в выборе одежды. Она соблюдала все правила, когда выбирала платье для официальной церемонии, но в повседневной жизни одевалась весьма скромно. Ее кабинет-секретарь Адриан Грибовский вспоминал, что по утрам императрица обычно носила «простой чепец, белый атласный или гродетуровый капот» . Именно в таком костюме мы видим ее на портрете, разве что капот - просторная распашная одежда с длинными рукавами и застежкой спереди - не белый, а голубой. Судя по сдержанному блеску ткани, это может быть именно гродетур - разновидность дорогого плотного шелка, который изначально создавался во Франции и был назван в честь города Тура. В русском языке название «гродетур» со временем исказилось, и в среде русского купечества материю стали называть «гарнитур».

Пусть портрет работы Боровиковского и не парадный, но изображена на нем императрица. Поэтому и домашний костюм ее очень изысканный - с серебряной отделкой, кружевными манжетами и воротником в стиле ренессанс. Да и чепец Екатерины II затейлив - с оборкой по краю и пышными драпировками тульи, - а капот, скорее всего, скрывает белое утреннее платье.

Наталья Гончарова в воздушном наряде

Александр Брюллов. Портрет Н.Н. Пушкиной (урожденной Гончаровой). 1831–1832. Всероссийский музей А.С. Пушкина

Юная Наталья Гончарова изображена на портрете в легком невесомом платье. Однако чтобы создать такое впечатление, требовалась прочная основа: тугой корсет, подчеркивающий талию, и несколько нижних юбок, чтобы поддерживать широкое платье. Иногда сзади у талии даже подкладывали небольшой мягкий валик.

Рукава - это самый эффектный элемент дамского костюма той поры. Короткие поддерживающие рукавчики почти скрывались за оборками декольте, их называли «беретами» из-за сходства с широким головным убором. Чтобы платье держало форму, под него надевали специальные нарукавники или ставили на плотную подкладку. В конце 1820–30-х короткие рукава стали дополнять широкими и длинными - из тюля, газа и других прозрачных тканей. Так платье выглядело изящнее и при этом сохраняло модный силуэт.

Отделка декольте на платье Гончаровой состоит из двух рядов кружев. Слева и справа между ними вставлены «погончики»: дамы прибегали к разным ухищрениям, чтобы сделать линию плеч как можно более широкой. Так по контрасту с плечами и пышной юбкой, талия казалась еще более тонкой.

На голове у Натальи Гончаровой корона, но не из драгоценностей, а из туго заплетенных кос. Гладко уложенные, расчесанные на пробор волосы с пучком сзади - это прическа «а ля Малибран». Ее назвали так в честь знаменитой певицы Марии Малибран, старшей сестры Полины Виардо. На открытом лбу у Натальи Гончаровой украшение - фероньерка. Они были известны еще со времен Ренессанса, и в первой половине XIX века вновь вошли в моду. Примерно в таком наряде - белом платье и золотом обруче - Александр Пушкин впервые увидел свою будущую жену.

Елизавета Мартынова в старинном платье

Константин Сомов. Дама в голубом (Портрет Е.М. Мартыновой). 1897–1900. Государственная Третьяковская галерея

Свою современницу и соученицу Елизавету Мартынову Константин Сомов изобразил в старинном платье. Оно должно было навевать мысли о минувших эпохах, а в особенности - о XVIII веке, столь любимом и самим художником, и его коллегами по объединению «Мир искусства».

Судя по крою, синее шелковое платье было сшито в 1850-х, в эпоху «второго рококо». Тогда дамы носили платья с огромными юбками по моде XVIII века.

Однако у наряда Мартыновой есть и собственная загадка. Из-под его длинных широких рукавов выглядывают белые нижние. Скорее всего, они были съемными - в 1850-х такая модель была очень популярной. Пикантный нюанс: так шили только дневные платья, а значит, у него не должно быть такого глубокого выреза. В XIX веке женщина могла носить декольтированные наряды исключительно вечером. Сомов обнажил хрупкие плечи своей модели и окутал ее косынкой, отделанной кружевом. Она подсвечивает лицо Елизаветы Мартыновой, выделяя его на темном фоне, и тоже напоминает о моде XVIII века: в дамских журналах похожие называли «а ля Мария-Антуанетта». Кроме того, по всей видимости, косынка прикрывает то, что пришлось сделать с лифом платья ради портрета - срезать его верхнюю часть ради художественной выразительности.

Княгиня Орлова в шляпе «величиной с поднос»

Валентин Серов. Портрет О.К. Орловой. 1909–1911. Государственный Русский музей

Княгиня Ольга Орлова была блестящей светской львицей и прекрасно разбиралась в моде. Как вспоминал Александр Бенуа , эта элегантная дама «знала большой толк в нарядах». На портрете кисти Серова ее платье почти полностью скрыто собольим палантином, зато от головного убора трудно отвести глаза.

Об огромной шляпе княгини часто пишут, что она непропорционально велика. Княгиня следила за модой и носила пышные головные уборы: в 1910-х годах женские шляпы быстро «росли». В модных журналах появлялись все более и более объемные модели, пожалуй, самые внушительные за всю историю европейского костюма. Перья, банты, волны тюля, газа, шелка - на фоне некоторых журнальных иллюстраций головной убор Орловой выглядит весьма сдержанно и скромно.

Дочь Серова, Ольга, вспоминала визит Орловой к отцу. Ольга Серова и ее подруга мечтали рассмотреть поближе известную красавицу и модницу. Однако в окно девушки мало что увидели, кроме широких полей огромной черной шляпы «величиной с поднос, на которой лежали большие розы» .

Когда портрет был готов, княгине Орловой не понравилось, что шляпа оказалась центром композиции. Князь Феликс Юсупов ехидно описывал в своих «Мемуарах», как некая великосветская петербургская красавица уговорила художника написать ее портрет, а тот вынудил ее позировать в головном уборе с широкими полями: «Красавица возмутилась было, но Серов отвечал дерзостью, что весь смысл картины - в шляпе» . Имени светской дамы в Юсупов в книге не назвал, но современникам было понятно, о ком речь.

Женщина в голубом платье

Изыскано-декоративные картины Борисова-Мусатова начала 1900?х годов явились событием в русском искусстве. Стало очевидным, что в художественную культуру вошел замечательный мастер.

Женщина в голубом платье. 1905. Национальная картинная галерея Армеши, Ереван

Из книги История диджеев автора Брюстер Билл

Из книги Великие загадки мира искусства автора Коровина Елена Анатольевна

Из книги Эдвард Мунк автора Стенерсен Рольф

Из книги Матисс автора Эсколье Раймон

Из книги 125 запрещённых фильмов: цензурная история мирового кинематографа автора Соува Дон Б

Из книги Лабас автора Семенова Наталья Юрьевна

Из книги Шедевры европейских художников автора Морозова Ольга Владиславовна

Из книги 100 шедевров русских художников автора Евстратова Елена Николаевна

Портрет дамы в голубом Конец 1770-х. Государственный Эрмитаж, Санкт-ПетербургС середины XVIII века английская живопись выдвинулась на ведущие позиции в европейском искусстве. Гейнсборо принадлежит к числу величайших мастеров Англии этой эпохи. Один из лучших в творчестве

Из книги автора

Женщина с жемчужиной 1869. Лувр, ПарижДля картины позировала молодая женщина, жившая по соседству, Берта Гольдшмидт. Она облачена в платье итальянки и жилет художника и изображена в позе, близкой леонардовской «Джоконде». Хотя имя модели известно, эта работа - не

Из книги автора

Причесывающаяся женщина Ок. 1886. Пастель. Государственный Эрмитаж, Санкт-ПетербургИспытывая проблемы со зрением, Дега после 1880-х годов часто работал пастелью, выполнив в этой технике серию с изображением обнаженных женщин за туалетом. Прирожденный рисовальщик, Дега ценит

Из книги автора

Молодая женщина, стоящая у окна 1925. Центр искусств королевы Софии, МадридКартина относится к раннему периоду творчества Дали. Для полотна, очаровывающего своей простотой, гармонией и целомудрием, позировала младшая сестра художника, 18-летняя Ана Мария, которая была его

Из книги автора

Дама в голубом Свою современницу, художницу Елизавету Михайловну Мартынову (1868–1905), Сомов переносит в мир прошлого. Одетая в платье по моде середины XVIII века, она изображена на фоне старинного парка, где одинокий прохожий (автопортрет художника) задумчиво остановился

Из книги автора

Женщина с граблями Фигура женщины составлена из разноцветных супрематических фигур. Точно так же сконструирован пейзажный фон. Малевич создает некую ритмическую систему организации плоскости, в которой отдельные формы и цвета уравновешивают друг друга. Земная плоть

Поделиться